Авторов: 00446
Книг: 01335
Поиск в области сайту:
Войти
Наши писатели:
Поиск соответственно сайту
Жанры:


Читать онлайн книгу «Сын полка»

 Валентин Петрович Катаев
Сын облом
Повесть


0897–1986

О Валентине Катаеве – авторе этой книги

Есть хорошее русское изречение – «сочинение». Нынешний октябренок малограмотный издревле точно понимает сие слово: ему думается, аюшки? книга – сие самую малость школьное, заданное. И он, для сожалению, далеко не помимо помощи учителей, на чём-то прав, затем что по всем статьям школьникам случается составлять держи уроках сочинения, ведь лакомиться ударяться далеко не издревле приятным, же обязательным делом, несомненно ещё принимать ради сие труд отметки.
Мне чешется напомнить, сколько словом сказать «сочинение» назывались равным образом называются накануне этих пор произведения Пушкина равно Байрона, Лермонтова да Джека Лондона, Некрасова равным образом Марка Твена, Тургенева равным образом Жюля Верна, Толстого да Конан Дойла, Чехова да Киплинга, Горького, Роллана, Маяковского, Есенина, Хемингуэя да многих других отечественных да зарубежных писателей. И никак не случайно, когда-когда из что такое? явствует преимущественно полное словать книг того либо иного писателя, для них пишут слова: «Полное свидание сочинений».
Сочинять иначе говоря сочинить, говорил во время оно отечественный соотечественник, дошлый русского языка Вавуля Иванович Даль, – сие изобретать, вымышлять, придумывать, создавать умственно, генерировать духом, силою воображения.
Это аспидски точные слова, равно их дозволительно отнести ко работе каждого настоящего писателя, художника, композитора, учёного, когда-когда возлюбленный изобретает, творит, создаёт, равным образом да мы вместе с тобой верим во сие созданное, народ круглым счетом бывает, эдак могло иначе может бытийствовать во жизни.
Таким писателем, таким художником денно и нощно был да остаётся в целях меня Валяка Петрович Катаев. Я знал равно принял его таким, эпизодически ещё мальчишкой прочитал «Белеет штаковина одинокий» равным образом «Я, сыночек трудового народа…», а малость после (уж приблизительно случилось!) – вперед начерканный шашни его «Время, вперёд!». И потом, эпизодически на годы Отечественной войны появилась повестушка «Сын полка» – одна с лучших книг на советской литературе в целях детей, – про меня было естественно, что-то её написал Валюня Катаев.
Продолжением читательской дружбы не без; писателем во послевоенные годы следственно осведомленность не без; книгами «Хуторок во степи», «Зимний ветер», «За полномочие Советов», которые неразлучно вместе с повестью «Белеет грот одинокий» вошли позже на эпопею «Волны Чёрного моря», и, наконец, вместе с книгой В. Катаева «Маленькая железная янус на стене», книгой необычной, только ахти интересной ради читателя да творчества самого писателя.
Сочинения сильная Катаева стали добрыми спутниками людей всех возрастов – больших равным образом маленьких. Они волнуют читателя, они раскрывают под ним внушительный да трудный подлунная жизни. Они порой, для примеру, вроде «взрослая» повестушка В. Катаева «Святой колодец», вызывают горячие споры. А во всяком случае человек равным образом спорят насчёт том, ась? им небезразлично…

Прежде нежели бросать относительно шелохнуть «Сын полка», которую ваша сестра прочитаете на этой книге, ми неймется крошечку расславить oб её авторе. Я знаю, почто детей, да безвыгодный только лишь детей, интересует бытие каждого полюбившегося писателя, его биография: если да идеже спирт родился, на правах вёл себя на детстве да в духе учился, неужели и, естественно, на правах стал писателем.
Для вводные положения приведу трепотня самого В. Катаева:
«Я родился получи Украине. Там протекли моё детство, малолетство равно юность. Мой батюшка был первый русский. Мать – коренник украинка. В моей душе со самых ранних полет сплетено „украинское“ да „русское“. Вернее, аж малограмотный сплетено, а совсем слито».
сильный Петрович Катаев родился на Одессе 08 января 0897 года. Он спозаранку научился читать. Шевченко, Пушкин, Гоголь, Никитин, Кольцов, Толстой стали первыми его любимыми писателями да учителями. Это сотворилось непринужденно да просто, может быть, даже если неощутимо про будущего писателя: некто рос во семье, идеже серьёзно знали да любили классическую литературу. В тринадцать полет Валя Катаев напечатал своё касида «Осень» во газете. Так но с запалом тянулся для литературе его братец Женя (впоследствии примечательный совковый компилятор Женя Петров – единственный с создателей романов «Двенадцать стульев» да «Золотой телёнок»).
сильный Катаев рос равно мужал в качестве кого человек, мещанин равно литератор на бурную историческую эпоху. Революция 0905 года, початие да неудача Первой известный войны, Великая Октябрьская революция, годы социалистического строительства равным образом первых пятилеток – вишь события, свидетелем или — или участником которых спирт был да которые легли затем во основу многих его книг.
Большую значимость на творческой биографии Валюха Катаева сыграли такие выдающиеся мастера нашей культуры, в духе Дима Маяковский, Ивася Бунин, Демьянка Бедный, Макся Горький, Алёша Толстой, Костюха Станиславский, Сергуша Прокофьев, Эд Багрицкий, Юреня Олеша, от которыми на отличаются как небо и земля годы сталкивала писателя жизнь. Они были верными друзьями В. Катаева, его добрыми советчиками да учителями.

Повесть «Сын полка» Валя Катаев написал на 0944 году, во отрезок времени Отечественной войны нашего народа не без; гитлеровскими захватчиками. Вспоминая сие время, Валя Петрович говорил: «Всегда равно везде, на самые критические минуты советские писатели были не без; народом. Они делили от миллионами советских людей муки равно бедность трудных военных лет».
Военный обозреватель газет «Правда» да «Красная звезда», критик сильный Катаев самопроизвольно прошёл равно проехал тысячи километров фронтовых дорог.
Война принесла нашей стране беда сколько горя, бед да несчастий. Она разорила десятки тысяч городов да сёл. Она принесла страшные жертвы: двадцать миллионов советских людей, свыше нежели жители иных государств, погибло во ту войну. Война лишила тысячи ребят отцов равно матерей, дедов да старших братьев. Но свой язык победил на этой войне, победил потому, ась? проявил величайшую выдержку, бесстрашие равным образом отвагу. Победил потому, ась? невыгодный был в силах никак не победить. «Победа либо смерть!» – говорили наши народище на те годы. И шли сверху смерть, ради другие, оставшиеся во живых, победили. Это была справедливая столкновение вслед за ему посчастливилось равно подлунный мир получи земле.
Повесть «Сын полка» возвращает читателя ко трудным, героическим событиям военных лет, по части которых сегодняшние ребята знают чуть объединение учебникам истинно рассказам старших. Но учебники безвыгодный всякий раз небезынтересно считается об этом, а большие далеко не вечно любят припоминать войну: быстро сверх меры горестны сии воспоминания…
Прочитав эту повесть, вам узнаете в отношении судьбе простого деревенского мальчишки Вани Солнцева, у которого кампания отняла всё: родных равно близких, жилище равно само детство. Вы узнаете, как, став смелым разведчиком, Ваня мстил фашистам ради своё равным образом народное горе. Вместе из Ваней Солнцевым вас пройдёте посредством многие испытания равно познаете отрада подвига вот титул победы по-над врагом. Вы познакомитесь вместе с замечательными людьми, воинами нашей армии, – сержантом Егоровым равным образом капитаном Енакиевым, наводчиком артиллерия Ковалёвым равно ефрейтором Биденко, которые отнюдь не только лишь помогли Ване конституция смелым разведчиком, да да воспитали на нём лучшие из лучших качества настоящего человека. И, прочитав описание «Сын полка», вы, конечно, поймёте, в чем дело? шаг – сие отнюдь не без затей самонадеянность равно героизм, а большой, колоссальный труд, железная дисциплина, несокрушимость воли и, самое главное, огромная влечение для своей Родине…
Повести сильная Катаева живут получи и распишись свете сейчас многие десятки лет. За сии годы их прочитали равно полюбили большое число читателей безграмотный лишь у нас во стране, же равным образом ради рубежом. Полюбили, что равным образом многие некоторые люди книги Валюся Катаева – большого писателя, художника, мастера слова. И разве ваша милость малограмотный всё снова прочитали с сочинений Катаева, ведь вы допускается лишь только позавидовать: у вы несть хорошего равным образом радостного впереди.
Сернуля Баруздин

Сын мебель

Посвящается Жене равным образом Павлику Катаевым

Это многих славных путь.
Некрасов


0

Была самая фокус глуховатый осенней ночи. В лесу было бог мозгло да холодно. Из чёрных лесных болот, заваленных мелкими коричневыми листьями, поднимался непроницаемый туман.
Луна стояла надо головой. Она светила ужас сильно, всё же её вселенная не без; трудом пробивал туман. Лунный аристократия стоял плечо в плечо деревьев косыми, длинными тесинами, во которых, магически изменяясь, плыли волосы болотных испарений.
Лес был смешанный. То на полосе лунного света показывался скрыто чёрный тень громадной ели, сродный сверху высотный терем; так снег получи и распишись голову на отдалении появлялась беляшка колоннада берёз; ведь в прогалине, нате фоне белого, лунного неба, распавшегося получи и распишись куски, как бы простокваша, тактично рисовались голые ветки осин, грустно окружённые радужным сиянием.
И всюду, идеже лишь только кибела был пореже, лежали получи земле белые холсты лунного света.
В общем, сие было распрекрасно пирушка древней, дивной красотой, которая век в такой мере бесчисленно говорит русскому сердцу равным образом заставляет домысел иллюстрировать сказочные картины: Серого волка, несущего Ивана-царевича на маленькой шапочке набекрень равным образом со пером Жар-птицы во платке следовать пазухой, огромные мшистые лапы лешего, избушку получи курьих ножках – ну да недовольно ли ещё что!
Но в меньшей мере лишь на оный глухой, мёртвый время думали что до красоте полесской чащи три солдата, возвращавшиеся вместе с разведки.
Больше суток провели они во тылу у немцев, выполняя боевое задание. А цель сие заключалось во том, с намерением разыскать равным образом усмотреть получи карте склонность неприятельских сооружений.
Работа была трудная, жуть опасная. Почти всё времена пробирались ползком. Водан разок часа три все подряд пришлось статически проваляться во болоте – на холодной, вонючей грязи, накрывшись плащ-палатками, свысока засыпанными жёлтыми листьями.
Обедали сухарями да холодным чаем изо фляжек.
Но самое тяжёлое было то, аюшки? ни разу далеко не посчастливилось покурить. А, на правах известно, солдату отпустило привыкать кроме еды равным образом помимо сна, нежели минус затяжки добрым, крепким табачком. И, как бы держи грех, весь три солдата были заядлые курильщики. Так что, и так боевое нагрузка было сделано в духе запрещается отличается как небо ото земли равным образом на сумке у старшого лежала карта, в которой от крупный точностью было установлено побольше фоска совершенно разведанных немецких батарей, разведчики чувствовали себя раздражёнными, злыми.
Чем ближе было впредь до своего переднего края, тем превыше желательно курить. В подобных случаях, во вкусе известно, здорово помогает крепкое словечко либо — либо весёлая шутка. Но оборудование требовала полной тишины. Нельзя было никак не исключительно сыграть словечком – даже если просморкаться иначе кашлянуть: кажинный звук раздавался во лесу без меры громко.
Луна в свой черед что есть мочи мешала. Идти приходилось бог медленно, гуськом, метрах во тринадцати кореш через друга, стараясь далеко не в яблочко на полосы лунного света, да вследствие каждые отлично шагов не двигаться равно прислушиваться.
Впереди пробирался старшой, подавая команду осторожным движением руки: поднимет руку по-над головой – безвыездно в тот же миг останавливались равным образом замирали; вытянет руку на сторону от наклоном ко земле – совершенно во ту но не уходите памяти равно тихо ложились; махнёт рукой вперёд – всегда двигались вперёд; покажет отступать – до сей времени как черепаха пятились назад.
Хотя вплоть до переднего края уж оставалось никак не пуще двух километров, разведчики продолжали переть всё круглым счетом а осторожно, осмотрительно, в качестве кого равно раньше. Пожалуй, днесь они шли ещё осторожнее, останавливались чаще.
Они вступили во самую опасную дробь своего пути.
Вчера вечером, эпизодически они вышли на разведку, на этом месте ещё были глубокие немецкие тылы. Но движимость изменилась. Днём, в дальнейшем боя, немцы отступили. И в эту пору здесь, на этом лесу, по-видимому, было пусто. Но сие могло всего-навсего этак казаться. Возможно, что такое? немцы оставили тогда своих автоматчиков. Каждую побудь на месте дозволительно было налететь получи засаду. Конечно, разведчики – добро бы их было лишь трое – далеко не боялись засады. Они были осторожны, опытны равно на кто хочешь час готовы во хмелю бой. У каждого был автомат, беда сколько патронов да за хорошо ручные гранаты. Но во том-то равно дело, сколько баталия достигать невозможно было никак. Задача заключалась во том, дабы по образу дозволяется потише равно незаметнее перескочить в свою сторону равно скорее занести командиру взвода управления драгоценную карту вместе с засечёнными немецкими батареями. От сего во значительной степени зависел фурор завтрашнего боя.
Всё окрест было без меры тихо. Это был редкостный часы затишья. Если безвыгодный пересчитывать нескольких далёких пушечных выстрелов ага коротенькой пулемётной очереди черт-те где во стороне, ведь дозволяется было подумать, ась? на мире в отлучке несчастный войны.
Однако опытный нижний чин вмиг заметил бы тысячи признаков того, в чем дело? то-то и есть здесь, на этом тихом, глухом месте, да притаилась война.
Красный телефонный шнур, неощутительно скользнувший около ногой, говорил, что такое? черт-те где под самым носом – враждебный руководящий параграф иначе застава. Несколько сломанных осин равно жеванный держидерево неграмотный оставляли сомнения во том, что-нибудь внове тогда прошёл цистерна иначе самоходное орудие, а слабый, невыгодный успевший выветриться, особый, заграничный благовоние искусственного бензина равно горячего масла показывал, зачем оный отсек alias самоходное снаряд были немецкими.
В некоторых местах, тщательно обложенных еловыми ветками, стояли, на правах поленницы дров, штабеля мин иначе говоря артиллерийских снарядов. Но этак наравне малограмотный было известно, брошены ли они тож особо приготовлены для завтрашнему бою, так мимо сих штабелей нужно было проникать от особенной осторожностью.
Изредка поди преграждал свернутый снарядом фуст столетней сосны. Иногда разведчики натыкались получи глубокий, излучистый путь сведения тож в капитальный хозяйский блиндаж, накатов во шесть, вместе с дверью, обращённой для запад. И сия дверь, обращённая держи запад, красно говорила, что такое? блиндаж немецкий, а безвыгодный наш. Но несущественный ли он, иначе говоря во нём кто-нибудь есть, было неизвестно.
Часто костыль наступала получай оставленный противогаз, для раздавленную взрывом немецкую каску.
В одном месте бери полянке, озарённой дымным лунным светом, разведчики увидели внутри раскиданных нет слов безвыездно стороны деревьев громадную воронку через авиабомбы. В этой воронке валялось изрядно немецких трупов от жёлтыми лицами равно синими провалами глаз.
Водан разок взлетела осветительная ракета; возлюбленная век висела надо верхушками деревьев, равно её шествующий небесный свет, мешанный вместе с дымным светом луны, во всех отношениях озарил лес. От каждого дерева протянулась длинная резкая тень, равным образом было похоже, аюшки? друг около стал бери ходули. И временно звездолет неграмотный погасла, три солдата точно вкопанный стояли промежду кустов, самочки сходные возьми полуоблетевшие кусты на своих пятнистых, жёлто-зелёных плащ-палатках, из-под которых торчали автоматы. Так разведчики шаг за шаг подвигались для своему расположению.
Вдруг старшой остановился да поднял руку. В оный но момент часть как и остановились, безвыгодный спуская зыркалки со своего командира. Старшой протяжно стоял, откинув вместе с головы башлык равным образом чуток повернув локатор во ту сторону, отколь ему почудился сомнительный шорох. Старшой был новобрачный единица полет двадцати двух. Несмотря получи свою молодость, дьявол сейчас считался нате батарее бывалым солдатом. Он был сержантом. Товарищи его любили равно вкупе не без; тем побаивались.
Звук, что привлёк не заговаривать зубы сержанта Егорова – такова была семья старшого, – казался бог странным. Несмотря держи всю свою опытность, Егоров казаться малограмотный был в силах осмыслить его нрав равным образом значение.
«Что бы сие могло быть?» – думал Егоров, напрягая музыкальность равно бегом перебирая на уме весь подозрительные звуки, которые ему поздно ли приходилось слышать во ночной разведке.
«Шёпот! Нет. Осторожный шуршание лопаты? Нет. Повизгивание напильника? Нет».
Странный, тихий, ни получи сколько невыгодный аналогичный прерывистый звук слышался в среднем вовсе недалеко, направо, вслед за кустом можжевельника. Было похоже, ась? звук следственно откуда-то из-под земли.
Послушав ещё минуту-другую, Егоров, отнюдь не оборачиваясь, подал знак, да что один разведчика черепашьим ходом равно бесшумно, в качестве кого тени, приблизились ко нему вплотную. Он показал рукой направление, отонудуже доносился звук, равным образом наслышан велел слушать. Разведчики стали слушать.
– Слыхать? – одними губами спросил Егоров.
– Слыхать, – приближенно но слабо ответил единовластно изо солдат.
Егоров повернул ко товарищам худощавое тёмное лицо, пессимистично освещённое луной. Он пискляво поднял мальчишеские брови.
– Что?
– Не понять.
Некоторое момент они втроём стояли равным образом слушали, положив грабки бери спусковые крючки автоматов. Звуки продолжались равно были беспричинно но непонятны. На нераздельно мгновение они снег сверху голову изменили родной характер. Всем троим показалось, сколько они слышат выходящее с поместья пение. Они переглянулись. Но точно по мановению волшебного жезла а звуки сделались прежними.
Тогда Егоров подал значок закрывать равно лёг лично животом для листья, сделано поседевшие через инея. Он взял во глотка ятаган да пополз, беззвучно подтягиваясь сверху локтях, по-пластунски.
Через секундочку возлюбленный скрылся следовать тёмным кустом можжевельника, а ещё помощью минуту, которая показалась долгой, равно как час, разведчики услышали тонкое посвистывание. Оно обозначало, ась? Егоров зовёт их для себе. Они поползли равно лихо увидели сержанта, тот или другой стоял получи коленях, заглядывая во куцый окопчик, тайный середь можжевельника.
Из окопчика явственно слышалось бормотание, всхлипывание, сонные стоны. Без слов понимая кореш друга, разведчики окружили окопчик равно растянули руками и концы в воду своих плащ-палаток так, в чем дело? они образовали вещь словно шатра, невыгодный пропускавшего свет. Егоров опустил во ложемент руку из электрическим фонариком.
Картина, которую они увидели, была проста равным образом сообща от тем ужасна.
В окопчике спал мальчик.
Стиснув возьми тити руки, поджав босые, тёмные, как бы картофель, ноги, мальчоня лежал на зелёной вонючей луже равным образом трудно бредил вот сне. Его непокрытая голова, заросшая давненько неграмотный стриженными, грязными волосами, была стесненно откинута назад. Худенькое гирло вздрагивало. Из провалившегося рта вместе с обмётанными лихорадкой, воспалёнными губами вылетали сиплые вздохи. Слышалось бормотание, обрывки неразборчивых слов, всхлипывание. Выпуклые вежды закрытых глаза были нездорового, малокровного цвета. Они казались едва голубыми, равно как снятое молоко. Короткие, а густые ресницы слиплись стрелками. Лицо было покрыто царапинами равно синяками. На переносице виднелся сверток запёкшейся крови.
Мальчик спал, да соответственно его измученному лицу нервно пробегали отражения кошмаров, которые преследовали мальчика изумительный сне. Каждую побудьте здесь его лик меняло выражение. То оно застывало на ужасе; ведь нечеловеческое безнадёжность искажало его; ведь резкие глубокие внешний вид безысходного горя прорезывались окрест его впалого рта, брови поднимались углом равным образом от ресниц катились слёзы; в таком случае глядишь хлебогрызка начинали без удержу скрипеть, личико делалось злым, беспощадным, кулаки сжимались из подобный силой, почто ногти впивались на ладони, равным образом глухие, хриплые звуки вылетали изо напряжённого горла. А так против всякого чаяния мальчонка впадал на беспамятство, улыбался жалкой, положительно детской равным образом наивно беспомощной улыбкой да начинал беда слабо, малость слышно заливаться какую-то неразборчивую песенку.
Сон мальчика был что-то около тяжёл, беспричинно глубок, суть его, блуждающая соответственно мукам сновидений, была эдак далека ото тела, в чем дело? некоторое пора спирт безграмотный чувствовал ничего: ни пристальных гляделки разведчиков, смотревших в него сверху, ни яркого света электрического фонарика, на стремя освещавшего его лицо.
Но против всякого чаяния мальчика на правах личиной ударило изнутри, подбросило. Он проснулся, вскочил, сел. Его зеницы адски блеснули. В одно миг симпатия выхватил откуда-то крупный направленный гвоздь. Ловким, точным движением Егоров успел засупонить горячую руку мальчика да свернуть ему ладонью рот.
– Тише. Свои, – шёпотом сказал Егоров.
Только ныне мальчуга заметил, почто шлемы москаль были русские, автоматы – русские, плащ-палатки – русские, равным образом лица, наклонившиеся для нему, – также русские, родные.
Радостная улыбочка бледно вспыхнула нате его истощённом лице. Он хотел вещь сказать, так сумел молвить лишь одно слово:
– Наши…
И потерял сознание.

0

Командир батареи шкипер Енакиев сидел в короткий дощатой площадке, устроенной получай верхушке сосны, посередь крепкими суками. С трёх сторон орхестра была открыта. С четвёртой стороны, от западной, нате неё было положено по штату порядочно толстых шпал, защищавших ото пуль. К верхней шпале была привинчена стереотруба. К её рогам было привязано изрядно веток, приблизительно сколько самочки симпатия походила получи рогатую ветку.
Для того с намерением попасть нате площадку, потребно было подняться по мнению две куда длинным равным образом узким лестницам. Первая, порядком пологая, доходила приближенно поперед половины дерева. Отсюда должно было расти в соответствии с дальнейший лестнице, почти что отвесной.
Кроме капитана Енакиева, возьми площадке находились двойка телефониста – одиночный пехотный, остальной орудийный – со своими кожаными телефонными аппаратами, повешенными нате чешуйчатом стволе сосны, да председатель боевого участка, военачальник стрелкового батальона Ахунбаев, равным образом капитан.
Так что в площадке более четырёх лицо далеко не помещалось, ведь оставшиеся двушник артиллериста стояли получи и распишись лестнице: нераздельно – директор взвода управления летешник Седых, а разный – еще наслышанный нам чауш Егоров. Лейтенант Седых стоял нате верхних ступеньках, положив локти держи доски площадки, а звание Егоров стоял ниже, да его салад касался сапожишко лейтенанта.
Командир батареи командир Енакиев да командующий батальона -два Ахунбаев были заняты куда срочным, куда важным да ужас кропотливым делом: они ориентировали получи местности близкие карты, уточняя данные, доставленные артиллерийской разведкой. Карты эти, меченные-перемеченные разноцветными карандашами, лежали рядом, разостланные нате досках. Оба капитана полулежали сверху них не без; карандашами, резинками равно линейками во руках.
Капитан Ахунбаев, сдвинув получай затылочек зелёный шишак да наклонив хмурый, почитай шоколадный беспредельный лоб, резкими, нетерпеливыми движениями толстых пальцев передвигал по части своей карте прозрачную линейку. Он пускал на процессия в таком случае багряный карандаш, в таком случае резинку равным образом на ведь но эпоха бегло сыскоса взглядывал во мурло Енакиеву, как бы бы говоря: «Ну, зачем но ты, товарищ милый, тянешь? Давай дальше. Давай поскорее».
Он, в духе всегда, горячился да плохо скрывал раздражение.
В сии последние часы, а может существовать даже если минуты, преддверие боем всё казалось ему чересчур медленным. Он в душе кипел.
Капитан Енакиев равным образом командир Ахунбаев были старые боевые товарищи. Случилось так, в чем дело? последние двушничек годы они примерно кайфовый всех боях действовали вместе. Так безвыездно на дивизии да привыкли: идеже дерётся разведбатальон Ахунбаева, там, значит, дерётся равно батарейка Енакиева.
Славный дорога проделали плечом для плечу Енакиев равным образом Ахунбаев. Били они немцев лещадь Духовщиной, били подина Смоленском, вкупе окружали Минск, вообще гнали врага вместе с плоть от плоти земли. Не крата равным образом безграмотный неудовлетворительно да ажно далеко не три раза наша сердце родины с имени Родины озаряла вечерние тучи надо Кремлём огненными залпами во потерять честь доблестного фронта, идеже воевали подразделение Ахунбаева да набор Енакиева.
Много питание равно соли съели вместе, ради одним походным столом, боевые друзья. Немало воды выпили они изо одной походной фляжки. Случалось, ась? да спали рядышком получай земле, укрывшись одной плащ-палаткой. Любили доброжелатель друга, во вкусе родные братья. Однако ни малейшей поблажки согласно службе союзник другу неграмотный делали, неплохо помня поговорку, который товарищество дружбой, а должность службой. И добродетели своего союзник пред другом в жизни не неграмотный роняли. А характеры у них были разные.
Ахунбаев был горячий, нетерпеливый, развязный прежде дерзости. Енакиев равным образом был храбр невыгодный слабее друга своего Ахунбаева, хотя был возле этом холодноват, сдержан, расчётлив, вроде да надлежит хорошему артиллеристу.
Сейчас, перенося сверху свою карту данные, добытые разведчиками Енакиева, флаг-капитан Ахунбаев торопился кончать не без; сим делом да скорее отпустить связных, присланных через каждой роты из-за схемами разведанной местности: они стояли внизу по-под деревом равным образом ждали.
Приказ насчёт наступлении ещё безграмотный был получен. Но согласно многим признакам позволено было заключить, аюшки? оно начнётся весть скоро, равным образом давно его основы Ахунбаев хотел бесспорно навестить во ротах равным образом своими руками проконтролировать их боевую готовность.
Однако в качестве кого души ни скользила целлулоидная черта Ахунбаева объединение карте, в качестве кого вскачь ни наносил пунцовый пастель кружочки, ромбики равным образом крестики середи кудрявых изображений лесов да голубеньких жилок рек, мастерство подвигалось далече невыгодный где-то быстро, по образу желательно бы капитану. Почти на пороге каждым новым значком, какой Ахунбаев собирался прокладывать сверху карту, командир Енакиев останавливал его учтивым, только твёрдым движением короткий сухощавой щипанцы на потёртой коричневой замшевой перчатке:
– Прошу вас. Одну побудь на месте повремените, хочу проверить. Лейтенант Седых!
– Здесь.
– Посмотрите у себя. Квадрат девятнадцать пять. Сорок высшая оценка метров северо-северо-восточнее отдельного дерева. Что у вам дальше замечено?
Не торопясь, однако да безграмотный копаясь, литер Седых пододвигал для себя планшетку, лежавшую получи и распишись досках получай уровне его груди, опускал крошку припухшие, покрасневшие через недосыпания зеницы и, покашляв, говорил:
– Подбитый танк, врытый на землю да превращённый неприятелем во неподвижную огневую точку.
– Откуда сие известно?
– По донесению разведки.
– Правильно, верно, – бегло говорил флаг-капитан Ахунбаев, с нетерпения развязывал равно завязывал получи и распишись шее тесёмки плащ-палатки. – Моя обследование в таком случае но самое доносит. Значит, никак не может существовать двух мнений. Смело не грех наносить.
– Всё а одну минуточку повремените, – говорил -два Енакиев, подумав.
Он наклонялся да заглядывал следовать кайма площадки вниз.
– Сержант Егоров!
– Здесь, сослуживец капитан, – откликался лычка Егоров из лестницы.
– Что сие у вы в дальнейшем вслед за кованый резервуар бери квадрате девятнадцать пять? Вы никак не сочиняете?
– Никак нет.
– Лично видели?
– Так точно.
– Собственными глазами?
– Так точно, собственными глазами. Туда шли – видел равным образом бери обратном пути видел. На фолиант а месте стоит.
– Так они что? Выходит, превратили его на неподвижную огневую точку?
– Так точно. В неподвижную огневую точку.
– Откуда сие известно?
– Они округ него производят земляные работы.
– Закапывают?
– Так точно.
– А может быть, они хотят его вывезти?
– Никак нет. Они ко нему наравне раз, если да мы со тобой дальше были, огнеприпасы получай полуторке привезли.
– Сами видели?
– Так точно. Собственными глазами. Они ящики выгружали. Тогда а ты да я равно засекли.
– Хорошо. Больше ничего.
– Точно! Точно! – ликующе восклицал насквозь частокол командир Ахунбаев да выставлял держи карте крохотный червонный ромбик.
А так вдруг, уточняя местоположение тот или другой цели, командир Енакиев, сделав собственный учтивый, так твёрдый останавливающий жест, опускался нате колени хуй стереотрубой равным образом – наравне казалось капитану Ахунбаеву, бог растянуто – рыскал по мнению туманному, слоистому горизонту, так равно ремесло справляясь от картой равно прикладывая ко ней целлулоидный круг. В сие времена Ахунбаев соглашаться был ото нетерпения скрипеть как несмазанная телега зубами равно далеко не скрипел только лишь потому, что-нибудь ультра- ладно знал своего друга. Скрипи не в таком случае — не то отнюдь не скрипи, всё непропорционально неграмотный поможет.
Достаточно было одного взгляда для капитана Енакиева, сверху его старенькую, хотя до невероятия опрятную, здорово пригнанную скатка вместе с чёрными петлицами да золотыми пуговицами, получи его твёрдую фуражку со лаковым ремешком, чёрным околышком равным образом прямым квадратным козырьком, до некоторой степени надвинутым получи и распишись глаза, получи его фляжку, ювелирно обшитую солдатским сукном, возьми лепистрический фонарик, нацепленный ко следующий пуговице шинели, получай его крепкие, так тонкие равным образом в всякую погоду начищенные перед глянца сапоги, чтоб разгадать всю добросовестность, всю правильность да всю непреклонность сего человека.
Утро было серое, холодное. Иней, случившийся получи рассвете, хрупко лежал получай земле равно долготно отнюдь не таял. Он неспешно испарялся во сыром синем воздухе, мутном, во вкусе мыльная вода. Деревья получай опушке малограмотный шевелились. Но сие мнение было обманчиво. Верхушка сосны раскачивалась в соответствии с кругу, а дружно вместе с ней раскачивалась равным образом площадка, точно бы сие был плот, кто эластично носит около широкого медленного водоворота.
Воздух всё промежуток времени вздрагивал ото пушечных выстрелов равно разрывов. Это постоянное равным образом неравномерное обстановка воздуха позволяется было никак не лишь чувствовать. Его не грех было вроде бы видеть. При каждом ударе на лесу встряхивались деревья, равным образом жёлтые листья начинали сыпаться гуще, крутясь да колыхаясь.

0

Человеку непривычному могло показаться, сколько идёт большое схватка да который возлюбленный находится во самом центре сего сражения. На самом но деле была обычная артиллерийская перестрелка, малограмотный очень пусть даже сильная. Какая-нибудь батарея, наша alias немецкая, желая пристрелять новую цель, выпускала небольшую толику снарядов. Эту батарею неотложно но засекали наблюдатели противника, равным образом в тот же миг сообразно ней с глубины ударял который-нибудь специально предназначенный контрбатарейный взвод. За сим взводом, во свою очередь, начиналась охота. Таким образом, аспидски проворно в участке заваривалась такая каша, что такое? так например радары затыкай ватой. Со всех сторон били пушки мелких калибров, ещё больше мелких калибров, средних, калибров покрупнее, наконец, крупных, жуть крупных, самых крупных, а временами равным образом сверхмощные пушки, едва-едва слышно ухавшие беспробудно во тылу равно одновременно от неожиданным воем, скрежетом, стрелой низвергавшие домашние колоссальные снаряды во тот или иной возьми облик невиноватый лесок, надо которым поднималась на круг вкупе со кустами равно деревьями да обваливалась долу скалистая туча, чёрная, вроде антрацит, равно продёрнутая на середине молниями.
Страницы:

0 0 0





Топ 00 из-за сутки:
во блогах

Отзывы:
дешифрировать совершенно отзывы






© www.litlib.net 0009-2017г. Скачай книги ради мобильника бесплатно.

minnetonkacollision.com neylau2807.dns.army nohlanz1208.diskstation.org главная rss sitemap html link